Наш институт носит имя Владимира Андреевича Стеклова, который был инициатором создания Физико-математического института в Петербурге в 1921 году. Стеклов родился 28 декабря 1863 года в Нижнем Новгороде в очень интересной семье. Отец был священником, но хотел, чтобы дети получили светское образование. Мать, Екатерина Александровна, была родной сестрой Николая Добролюбова.
Владимир Андреевич окончил школу в Нижнем Новгороде, где, как он писал, на него сильно повлиял школьный учитель математики, Всеволод Васильевич Малинин. В 1882 году Стеклов поступил на физико-математический факультет МГУ, но пробыл там только год: хотя учился он хорошо, местная свободная студенческая жизнь с гулянками и выпивкой ему не понравилась. Он даже попытался перевестись на медицинский факультет, но, к счастью, там не оказалось свободных мест. Поэтому Стеклов поехал в Харьков, где поступил на физико-математический факультет Харьковского университета. Там он познакомился с Александром Михайловичем Ляпуновым, с которым была впоследствии связана вся дальнейшая деятельность Стеклова. Именно Ляпунов посоветовал Владимиру Андреевичу перебраться в Санкт-Петербургский университет, где он работал в должности профессора с 1906 года.
С 1910 года научная деятельность Владимира Андреевича Стеклова связана в первую очередь с Императорской академией наук в Петербурге, членом (ординарным академиком) которой он был избран в 1912 году. Одним из важнейших его достижений в этой роли было создание Физико-математического института, возникшего в результате объединения Математического кабинета, Физической лаборатории и Постоянной сейсмической комиссии. Стеклов стал и первым директором этого института.
Институт и его директора
После кончины Владимира Андреевича Стеклова в 1926 году в течение двух следующих лет институт возглавлял известный физик Абрам Федорович Иоффе, которого сменил на посту директора один из основателей кораблестроительной науки Алексей Николаевич Крылов. С 1928 по 1932 год директором Физико-математического института был Иван Матвеевич Виноградов. В 1932 году было принято решение о переезде института в Москву и его разделении на два института — Математический институт имени В. А. Стеклова (МИАН) и Физический институт имени П. Н. Лебедева (ФИАН). Первым директором МИАН стал Иван Матвеевич Виноградов. Он принадлежал к знаменитой петербургской математической школе и был одним из основателей аналитической теории чисел. Виноградов оставался директором МИАН вплоть до своей кончины в 1983 году.
В 1940 году было образовано Ленинградское отделение Математического института (ЛОМИ). Сейчас это независимая организация, но название сохранилось с небольшим изменением — Петербургское отделение Математического института имени В. А. Стеклова (ПОМИ РАН).
Во время войны институт был эвакуирован в Казань. Поскольку Иван Матвеевич Виноградов оставался в Москве, директором МИАН с 1941 по 1944 год был Сергей Львович Соболев. После кончины Виноградова директором МИАН стал Николай Николаевич Боголюбов, а в 1988 году его сменил на этом посту Василий Сергеевич Владимиров. В 1993 году директором МИАН стал президент РАН, Юрий Сергеевич Осипов, с 2004 по 2016 год — Валерий Васильевич Козлов. Сейчас этот пост занимает его ученик, Дмитрий Валерьевич Трещёв.
Учителя
В моей семье не было математиков (родители — гуманитарии, сестра — биолог). В девятом классе я хотел стать физиком и даже посещал учебный семинар на физфаке, но, осознав, что у меня нет склонности к экспериментальной работе, решил пойти на мехмат. Учиться в МГУ было для меня пределом мечтаний. Не могу сказать, что поступление далось легко, прошел, как раньше говорили, «на дробях». Помогла золотая медаль — хватило набранных мною 13 баллов (максимальный балл составлял 15).
Я поступил на мехмат в 1966 году, а в августе того же года в МГУ проходил Международный конгресс математиков. Это событие сыграло огромную роль в развитии математики у нас в стране. После конгресса мы стали много общаться с зарубежными коллегами. На съезде были вручены четыре Филдсовских премии, но ни одной из них российские математики не удостоились — получали их уже на следующих конгрессах.
Еще в старших классах школы мне удалось пообщаться с некоторыми известными математиками. Например, я встречался с Израилем Моисеевичем Гельфандом, который поддержал мой интерес к математике. В первом семестре учебы на мехмате мне довелось встретиться с Андреем Николаевичем Колмогоровым. Решив задачу, которая показалась мне очень важной (хотя на самом деле это было далеко от истины), я решил рассказать об этом Колмогорову. Андрей Николаевич был тогда болен, поэтому пригласил меня к себе домой. Он лежал на кушетке и попросил меня рассказать, что же я такое сделал. Очевидно, от моего рассказа он не пришел в восторг и спросил, чем я сейчас занимаюсь по учебе. Я сказал, что мне предстоит сдавать экзамены за первый семестр. В ответ услышал: «Ну вот идите и сдавайте экзамены». Помню, что очень расстроился тогда и решил, что математика вообще не для меня.
Это была моя первая сессия, и я старался сдать ее досрочно. После разговора с Колмогоровым, уже решив, что надо переходить на другой факультет, я встретил приятеля из своей группы, который предложил сдать алгебру досрочно вместе с ним. Я начал отказываться, поскольку совсем не готовился к экзамену. В итоге он меня уговорил, и мне удалось так быстро сдать экзамен на «отлично», что я решил пока задержаться на факультете.
Во время обучения на мехмате я старался посещать практически все интересные спецкурсы и семинары. Это относилось и к семинару Анатолия Гордеевича Костюченко (тогда он назывался семинаром Костюченко-Левитана). Костюченко и стал моим первым учителем. Главную роль в этом решении сыграло, видимо, то, что Анатолий Гордеевич занимался функциональным анализом, а это направление меня особенно заинтересовало. Затем я поступил в аспирантуру и познакомился с Василием Сергеевичем Владимировым и Михаилом Александровичем Шубиным.
Кандидатскую диссертацию я начал писать под научным руководством Костюченко. В работе над ней большое влияние оказал на меня Шубин — он же стал моим первым оппонентом. В основу выбранного мною направления легли работы Василия Сергеевича Владимирова. Я пришел к нему на семинар, рассказал о своих результатах и попросил быть моим оппонентом. Владимиров согласился, и я оставил ему свою диссертацию. Решив, что на этом моя часть работы заканчивается, на семинаре больше не появлялся. Когда же подошло время к защите диссертации, я пришел на семинар и обратился к Владимирову: «Василий Сергеевич, вы меня не помните, наверное? Хочу попросить вас представить отзыв на мою диссертацию». В ответ услышал: «Прекрасно помню, а отзыв я уже написал». Этот случай характеризует Василия Сергеевича как исключительно внимательного и обязательного человека.
Здания
Изначально МИАН находился в здании Энергетического института на Ленинском проспекте, а в 1960-е годы переехал на улицу Вавилова, где мы до недавнего времени и работали. Там сейчас находится Вычислительный центр РАН, а мы занимаем новое здание (с адресом по улице Губкина). Мы называем его «новым», хотя Институт переехал туда еще в 1997 году. Его построили, когда директором института был Юрий Сергеевич Осипов. Именно благодаря его усилиям это новое здание появилось в то время, когда считать приходилось буквально каждую копейку в бюджете академии. Но Юрий Сергеевич обещал построить это здание для Математического института, когда его избирали президентом РАН, и свое обещание сдержал.
В девяностые годы у института были большие сложности с финансированием. В то же время появилась возможность больше ездить за рубеж. Многие зарубежные математики тогда сильно нас поддержали. Приведу только один пример. В Германии работал американский математик Алан Хакльберри, у которого были гранты, и он использовал их для приглашения многих российских математиков в свой университет.
Строительство нового здания для института было очень тяжелым делом. Большую роль в том, что оно было построено, сыграли Юрий Сергеевич Осипов и Андрей Александрович Гончар. Главный инженер института, Борис Андреевич Балагуров, был заместителем директора по строительству. Сначала мы сопротивлялись первоначальному проекту, считая, например, стеклянные эркеры, украшающие здание, слишком дорогими, а мы старались экономить на всем. Но теперь видим, что были неправы — здание получилось прекрасным, и мы можем им гордиться. Теперь можно было приглашать иностранных коллег: на втором этаже были устроены специальные комнаты отдыха. Благодаря этому наше взаимодействие с зарубежными математиками происходило не только за рубежом, но и на нашей территории.
С другими российскими институтами мы поддерживали и продолжаем поддерживать тесные связи. Здесь можно упомянуть Физический институт им. П. Н. Лебедева, Институт теоретической и экспериментальной физики им. А. И. Алиханова, у нас есть кафедры на Физтехе, в Высшей школе экономики. Идея Ивана Матвеевича Виноградова состояла в том, что наш институт, не будучи большим по численности, должен способствовать развитию математики в большинстве российских математических центров. Это в первую очередь относится, конечно, к Петербургскому отделению Математического института имени В. А. Стеклова, а также к Институту прикладной математики имени М. В. Келдыша и Екатеринбургскому институту математики и механики имени Н. Н. Красовского, которые фактически выросли из нашего института. Так что можно сказать, что Математический институт имени В. А. Стеклова стал родителем целого ряда математических учреждений. Мы, конечно, это очень ценим и стараемся наши связи сохранять.