Школа для детей с ограниченными возможностями здоровья появилась в Зеленограде в 1970 году. Сначала это были просто классы в общеобразовательной школе, а позже выделили целое здание детского сада в 3-м микрорайоне. Детей в эту школу направляла медико-педагогическая комиссия — отбирали на основании определенных тестов и собеседований.
В 1982-м построили новое здание рядом с Никольским храмом и присвоили такой статус: школа-интернат № 7 для детей с ограниченными возможностями здоровья. Интернат предполагал пятидневное круглосуточное пребывание детей. Тогда считалось, что ребенок должен быть среди учителей, воспитателей, под неусыпным педагогическим воздействием. Детей набирали только из Зеленограда и близлежащих населенных пунктов, а где-то года через три мы забуксовали: не смогли набрать достаточно детей. Город-то маленький. Какой родитель отдаст своего ребенка в интернат, когда ехать пять минут до дома? Дети любят своих мам, и мамы с ними разлучаться не хотят. Тогда в 1987-м решили направлять к нам детей-сирот и из московских интернатов. Набрали почти 120 человек. Всего у нас было 230 воспитанников — вместе с ребятишками из Зеленограда. А педагогов около ста. Классы маленькие, до 12 человек.
Моя мама тоже работала в школе-интернате, только для детей сирот — целых тридцать лет. Ее школа находилась в селе Поречье Можайского района, где мы жили. Там я закончила среднюю школу, а затем поступила в педагогическое училище в Ногинске. Маленькая такая была, пятнадцатилетняя девочка с косичками, одна уехала. Потом я вышла замуж, поступила в институт на дефектологический факультет. В 1970-х годах детей из маминой школы в Поречье перевели в Берсеневку, она переехала за ними, а я с ней вместе. Мой муж поступил на работу в Зеленоградское педучилище, долгое время преподавал здесь музыку.
В 1978 году я устроилась в школу там же, в Берсеневке. А в это время уже строили школу-интернат в Зеленограде, и вскоре мне предложили работать там. Сначала я стала завучем по воспитательной работе, а в 1985 году стала директором. Руководство очень помогало и поддерживало. Секретарем горисполкома была Татьяна Николаевна Забелина, она часто заходила к нам. Спустя несколько лет по ее инициативе организовали группу для детей с аутизмом. Раньше такой диагноз не афишировали, многие стеснялись и скрывали это. А потом стало очевидно, что это несправедливо. Инициативные мамы пришли к Татьяне Николаевне и стали вести переговоры. Мы все вместе решили открыть на базе нашего интерната группы дневного пребывания для детей с аутизмом. Социализация происходила с нуля. Надо было разработать программу, направление, для каждого ребенка — индивидуальный план. Я тогда очень много моталась по Москве, искала магазины с пособиями Марии Монтессори. Через несколько лет я выступила на педагогических чтениях на конкурсе мэра Москвы. Представила разработанную вместе с коллегами программу развития по логопедии, по дефектологии и получила первое место.
В школе сохранились видеокассеты с записями наших праздников. Все учителя, уборщицы, няни участвовали — наряжались лисами, бабами-ягами, колдунами, кощеями. Еду у нас готовили свои повара, выпечка тоже была своя. Территория всегда чистая, выкошенная. Сами сажали цветы, или какие-нибудь благотворители приносили.
На каком-то этапе, конечно, дети-сироты завидовали детям из семей. Но, мы стремились сблизить их, чтобы всем доставалось тепло и не было никакой агрессии. Если в классе было человек десять, то пять из них были из семей, а пять — сироты. Конечно, были и проблемы, ребята дрались — куда деваться-то? Выясняли причины, если у зачинщика было благое намерение, не ругали, а разговаривали. Ребята жали друг другу руку.
Рядом находился Храм святителя Николая Мирликийского. В конце 1980-х годов он был почти весь разрушен, остались только стены. Вместе с учителем картонажно-переплетного дела, Игорем Васильевичем Кадзасовым, мы организовали группу из детей-старшеклассников и помогали очищать храм от мусора. Можно сказать, что мы оставили определенный след в процессе реставрации.
Церковь долго строили, ремонтировали. У нас сложились очень теплые отношения с настоятелем Владимиром Анатольевичем Харитоновым, отцом Владимиром. И как только чуть-чуть разгребли — стены были еще не расписаны и окон не было — мы в этом полуразрушенном здании покрестили детей: он крестный отец, а я мама крестная. Вот с того времени дети меня и звали матушкой.
Обряд крещения в храме Святителя Николая Мирликийского. Отец Владимир (Харитонов), Надежда Никитская, воспитанники школы-интерната № 7. 1989 г. Предоставлено Надеждой Никитской
Мы дружили со всеми местными творческими клубами. Они приходили к нам в школу, ставили спектакли, мы приходили к ним на разные концерты. В Ведогонь-театр мы ходили на многие спектакли — нам давали бесплатные билеты.
В 2018 году я ушла. Интернат попал под школьную реформу, его объединили с другим учреждением, и многое изменилось. Но я до сих пор поддерживаю связь с педагогами. Дети уже выросли: встречаю их иногда в автобусе, со всеми расцелуемся! А еще у нас в 14-м районе построили новый храм. Я иногда туда хожу посидеть в тишине. И вот однажды узнала нашего выпускника Антона Соколова, работает там поваром в трапезной. Теперь часто с ним видимся, беседуем. Он большой рукодельник, вяжет крючком отличные салфетки, маленькие скатерти.