В ИНЭОС я попала, когда готовилась защищать дипломную работу в МИТХТ (Московский институт тонких химических технологий). Александр Николаевич Несмеянов, директор ИНЭОС, был академиком, президентом Академии наук, и конечно, многие учёные хотели поддерживать с ним отношения. Поэтому присылали ему дипломников для выполнения дипломных работ. Но хороших студентов отдавать жалко, а плохих — не достойно. Так выбор пал на меня: с одной стороны, я была хорошей студенткой, но с другой стороны, у меня уже родился сын, и пользы от меня было немного. Я тогда училась на кафедре лекарственных препаратов и работала в лаборатории профессора Николая Алексеевича Преображенского. Когда он входил в лабораторию, всем студенткам целовал руки. Поэтому мы, зная это, работали очень аккуратно. Во-первых, это полезно химику, а во-вторых, руки должны быть такими, чтобы не стыдно было подать профессору. Перчатки не надевали: разве можно в перчатке подать профессору поцеловать руку? Вот так научили нас работать чисто.
Николай Алексеевич Преображенский меня и отправил в ИНЭОС в лабораторию к Александру Николаевичу Несмеянову, а руководила моей дипломной работой Роза Борисовна Материкова. Она была непревзойденным химиком. Мои навыки работать чисто оказались очень к месту. Она была моим «микрошефом», а руководителем А. Н. Несмеянов. Он каждую неделю приходил узнать, что у нас нового, и мы рассказывали о работе. Потом я защитила дипломную работу и опубликовала по ее итогам две статьи. Несмеянов сказал, что мне нужно оставить свой институт и поступать в аспирантуру ИНЭОС. Я поступила сюда уже непосредственно к нему. Но моим «микрошефом» так и оставалась Роза Борисовна. Через семь лет я защитила кандидатскую диссертацию и осталась работать в лаборатории Александра Николаевича. Сначала лаборантом, потом младшим, старшим научным сотрудником. Руководила дипломниками и аспирантами. Когда я пришла в аспирантуру, в лаборатории Александра Николаевича было порядка ста человек, и мы все хорошо знали друг друга, стреляли растворители и что-то еще. Однажды, когда я работала под тягой, у меня там случился пожар. Я не могла пройти к огнетушителю, потому что он висел у двери: чтобы к нему подойти, я должна пройти мимо этого пожара. Страшно. Тогда я звоню Саше Перегудову в комнату напротив, и прошу его взять огнетушитель и войти в мою комнату. Он не испугался и погасил пожар. Я могла обратиться с такой просьбой к любому из тех, кто в то время был аспирантом или проходил практику.
Есть такая знаменитая история про «Несмеяновку». Это спирт, настоянный на клюкве. Я не знаю, действительно ли это Александр Николаевич придумал рецепт, но за этим напитком прочно установилось такое название. Говорят, что рецепт придумал сын Александра Николаевича Николай, но Александр Николаевич не разрешал использовать эту «Несмеяновку» в рабочее время. И вот наступил его день рождения. Мы все собрались в большой рабочей комнате, говорим поздравительные слова и разносим чайники. А в этих чайниках «Несмеяновка». Разливаем, пьем... Александр Николаевич послушал все наши поздравления, потом сказал: «Возьмите, пожалуйста, мой чайник и налейте из него всем, а ваш чайник поставьте сюда, рядом со мной». Начали как-то выкручиваться, но сделали как он сказал. Он к нашему чайнику не притронулся, но нас не наказал за этот обман.
«С нижайшей просьбой»
Расскажу ещё об одном эпизоде. Александр Николаевич издавал серию книг, посвященных каждому элементу Периодической системы Менделеева. И так случилось, что некому было писать о кобальторганических соединениях, а я как раз занималась в том числе кобальтоценом, то есть кобальтом. Александр Николаевич — не сам, а через редактора — предложил мне написать главу в книгу «Методы элементоорганической химии». Я только защитила кандидатскую диссертацию и не хотела заниматься литературной работой, я хотела работать под тягой. И я сказала редактору Александра Николаевича, что не буду писать. Спустя неделю меня приглашают в кабинет к Несмеянову. Сажусь на этот знаменитый стул, который находился справа от Александра Николаевича. Я знаю, о чем будет разговор, и уверена, что откажусь. Сидела с прямой спиной и с решительным видом. Александр Николаевич сказал: «Я к вам обращаюсь с нижайшей просьбой». Спина моя сразу опустилась, и я просто пролепетала: «Александр Николаевич, я не умею». Он говорит: «Я вас научу. — Я не успею. — Я вам помогу». Я еще хотела сказать, что я не хочу, но постеснялась. Он вызвал замдиректора и сказал: «Николай Николаевич, Леночке надо помочь. Когда ей понадобится машинистка, бумага, вы, пожалуйста, её всем обеспечьте». Я писала этот обзор, наверное, года полтора. Там было более двух тысяч ссылок. Я успела, том выпустили вовремя, Александр Николаевич умел так обратиться с просьбой, что можно было только её выполнить и выполнить хорошо.
Аспирантура
Потом наступили грустные времена, когда выяснилось, что у меня отравление и что мне надо уйти из химии. Дело в том, что я работала с производными таллия, органическими соединениями ртути. Несмотря на то, что работала аккуратно, но очень много. Из-за этого начались сильные головные боли, головокружение, слабость. Все вместе это привело к тому, что оставаться работать в лаборатории мне уже было нельзя. Тогда я стала общим секретарем специализированного совета, то есть защитного, и ученым секретарем секции. А в 1991 году умерла заведующая аспирантурой. Директором Института тогда уже был академик Марк Ефимович Вольпин. Он предложил Учёному совету мою кандидатуру, Совет поддержал. Так я заведую аспирантурой с 1991 года по настоящее время.
Сейчас наши аспиранты сдают кандидатский экзамен в конце второго года. Потому что третий и четвертый курсы надо им оставить на то, чтобы они закончили эксперименты. Четвертый год уходит на написание и оформление диссертации. Это очень важно, потому что, когда человек приходит в институт, он еще не очень разбирается — может быть, даже в химии, а может быть, даже и в том, зачем он сюда пришел. И вот первый год идет как ознакомительный, аспирант здесь изучает методы установления строения вещества, сдает кандидатские экзамены по философии и языку. Второй год он слушает лекции для кандидатского экзамена по своей специальности. И когда он его сдает, у него открываются глаза. Он по-другому относится к тому, что делает, потому что получил теоретическую подготовку, посмотрел, что было сделано до него и какое место его исследование занимает в мировой науке. Это делает его фактически специалистом. Он уже не просто лаборант, он — научный сотрудник. За третий год он заканчивает свой эксперимент, относясь к нему по-другому. Если раньше к нему приходил руководитель и говорил: «Прилей, отлей, возгони, проверь» и так далее, то теперь он сам может прийти к руководителю и спросить: «А можно я сделаю так и вот так?» Иногда ему разрешают, иногда — нет, а иногда он все равно делает по-своему.
Впередсмотрящий
Наш институт был создан в 1954 году, а в нынешнее здание мы переехали в начале 1960-х, оно было очень современным на тот момент. Все, что касалось строительства и оборудования, Александр Николаевич делал по последнему слову науки и техники. Однажды во время командировки он побывал в одном из французских институтов и увидел, как там устроена вытяжка. И именно так она сделана у нас.
Александр Николаевич был дальновиден, про него говорили «вперед смотрящий». Он заложил основы Института, и все эти научные направления до сих пор существуют: линия высокомолекулярных соединений, элементоорганическая химия, физическая химия, органическая химия. В начале двухтысячных годов замдиректора нашего института Александр Сергеевич Перегудов поручил мне заведовать музеем — мемориальный кабинет-музей Александра Николаевича был создан в 1985 году, через четыре года после смерти Несмеянова.
Александр Николаевич был разносторонне развитым человеком, он рисовал, он сочинял стихи. У нас в институте всегда были капустники, сочинялись какие-то театральные сценки. С тех времен сохранился наш институтский театр «Театр ИНЭОС». Они не так давно выиграли приз на театральном фестивале в Петербурге.
Каждый год мы устраиваем День аспиранта. В этот день в большой конференц-зал приглашаются все аспиранты, заинтересованные научные сотрудники, и только что принятые аспиранты делают презентации о себе и рассказывают научной общественности, почему стали химиками и зачем поступили в аспирантуру. Открывают День аспиранта директор Института и академик А.М. Музафаров. Поэтому этот День проходит интересно, а Театр показывает свою работу и завершается День застольем, которое организуют аспирантам нового приёма аспиранты второго года обучения, стараясь сделать его не только вкусным, но и интересным.
Память о Несмеянове Александре Николаевиче в ИНЭОС бережно и активно сохраняется в делах, событиях, в научной и общественной жизни. Мемориальный кабинет-музей открыт для посещения.