Виктор Захаров

Я живу в этом районе с 1980 года, а с 1998-го — на Вавилова, 39/1, рядом с памятником Гагарину. До этого жил на улице Ивана Бабушкина, тоже рядом. Я всегда ходил на работу пешком: сначала на Вавилова, 24, потом на Вавилова, 30, потом на Вавилова, 44.

Получилось так, что родился я в Москве, но почти сразу мы с родителями переехали в Латвию, поскольку отец был военным моряком. Первые шесть классов я окончил там, а после демобилизации отца мы переехали в город Жуковский Московской области. Там я учился с седьмого по девятый класс. А десятый и одиннадцатый классы — в Спецшколе-интернате физико-математического профиля № 18 при МГУ, сейчас она называется Специализированный учебно-научный центр (СУНЦ) имени А. Н. Колмогорова, окончил ее в 1966 году. Я написал статью про свой класс в журнал «Математика в школе», назвал ее «Уникальный класс в истории мехмата». Дело в том, что в наборе 1964 года было три десятых класса. Сначала учеников распределили в соответствии с регионами, из которых они приехали, а через семестр по желанию перетасовали по направлениям: математиков, физиков-теоретиков и физиков-экспериментаторов. Я пошел в класс математиков. В итоге 33 человека окончили мой 11-й класс, из них 21 поступил на мехмат, 10 моих одноклассников стали докторами наук и 10 — кандидатами.

Я тоже поступил на мехмат, на отделение математики. После второго курса студенты распределялись по кафедрам. Я пошел на кафедру математической логики. В 1970 году, когда я был на пятом курсе, был создан факультет ВМК (вычислительной математики и кибернетики), но нашу группу переводить туда не стали, хотя половина группы занимались кибернетикой, и я в том числе. Сейчас декан этого факультета Игорь Анатольевич Соколов, сам выпускник ВМК, он был директором ФИЦ ИУ РАН (Федеральный исследовательский центр «Информатика и управление» Российской академии наук), сейчас — научный руководитель.

В аспирантуре моим руководителем был Владимир Андреевич Успенский, а кандидатскую диссертацию я писал под руководством Владимира Александровича Козмидиади на тему переноса программного обеспечения на ЭВМ другой архитектуры. Работая над докторской диссертацией, я занимался отказоустойчивыми системами: самовосстанавливающимися при сбоях машинами и программным обеспечением, которое позволяет это сделать.

Сейчас мои интересы в значительной степени связаны с вещами, близкими к истории развития вычислительной техники в нашей стране. Еще я с недавних пор избран председателем Совета Виртуального компьютерного музея. Это портал, на котором собрано много архивных материалов, там размещаются книги, статьи. Эдуард Михайлович Пройдаков создал его 30 лет назад. В Совет входят люди из разных организаций, мы проводим конференции, потом размещаем все материалы. Скоро будет, например, очередная конференция «История отечественной вычислительной техники» SORUCOM-2026.

После окончания аспирантуры МГУ в 1974 году я пришел на работу в Институт электронных управляющих машин на Вавилова, 24. Работал там до конца 1983 года, девять с лишним лет. ИНЭУМ был создан в 1958 году на основе Лаборатории управляющих машин и систем, которая выделилась из состава Энергетического института Академии наук СССР. Лаборатория располагалась в доме 18 по Ленинскому проспекту, правее дорожки, ведущей ко входу в Нескучный сад. В 1961 году недавно созданный ИНЭУМ, как и ряд других институтов, из Академии наук перевели в Министерство приборостроения, средств автоматизации и автоматизированных систем управления.

В ИНЭУМе к тому моменту основной тематикой стала линейка систем мини-ЭВМ, разрабатывались они там же, в институте. А машины среднего класса, М4030 и М4030-1, на которых я работал и для которых мы делали программное обеспечение, производили в Киеве, на заводе Вычислительных управляющих машин (ВУМ). Я только пришел на работу, и уже месяца через полтора-два меня отправили в командировку в Киев. Машины активно поставлялись за рубеж, — Чехословакия, Польша — а мы ездили туда для наладки и обучения. Большие управляющие машины использовались для управления технологическими процессами на предприятиях, в том числе из энергетической сферы. Мы разрабатывали для них операционную систему, программное обеспечение и обучали пользователей. В Чехословакию приходилось ездить в командировки по два человека, сменяя друг друга, на период от трех до шести недель. В небольшой городок под Остравой свозили сотрудников разных заводов, где стояли наши машины, и мы им читали лекции. С 1977 по 1983 год эти поездки происходили регулярно, три-четыре раза в год.

Первым директором, с которым я работал, был академик Борис Николаевич Наумов. Благодаря ему я и стал ученым секретарем, до этого работал старшим научным сотрудником в отделе. А потом его помощник сказал, что Наумов хочет меня в новый Институт проблем информатики назначить ученым секретарем. Кстати, у меня сохранилась совершенно уникальная вещь: книга «Кибернетика» Норберта Винера с его подписью «To Mr. Naumov». Наумов когда-то работал в Институте проблем управления на Профсоюзной и пару раз ездил на стажировку в MIT, Массачусетский технологический институт. Там он и встречался с Винером. Когда у нас перевели и издали его книгу, Наумов взял ее с собой в США, и Винер ее подписал. Когда-то я передавал архивные материалы института в дар Политехническому музею, в том числе разное по Наумову. Но книжку с автографом не отдаю пока — жалко. Уговаривали, но я не согласился.

В начале 1980-х, когда президентом Академии наук был Анатолий Петрович Александров, а вице-президентом Евгений Павлович Велихов, начались обсуждения о необходимости в Академии наук вычислительной техники, информатики. И добились в 1983 году постановления ЦК КПСС и Совмина «О дальнейшем развитии работ в области вычислительной техники». Это постановление положило начало семи новым институтам, одним из них был Институт проблем информатики Академии наук СССР (ИПИАН). В этом же постановлении было указано перевести из ИНЭУМа 200 человек в этот институт. Перешло три отделения, включая то, где работал я, во главе с директором, Борисом Николаевичем Наумовым. Нам сразу дали первое помещение на Вавилова, 30. В этом здании в три с половиной этажа один этаж был полностью наш. Я был назначен ученым секретарем института, коим являюсь до сих пор, уже 42 года.

В это время строилось здание на Ленинском, 32а, называемое в народе «Золотые мозги», там сейчас располагается Президиум РАН. А тогда в центральной части планировали разместить ИПИАН, пока наше здание не построено. Директором этого строительства был Михаил Лазаревич Линский, он был назначен также заместителем директора ИПИАН по общим вопросам. Главным архитектором этого здания был Юрий Павлович Платонов, который позднее стал президентом Союза архитекторов России. Но в 1986 году решение было изменено, и ИПИАН получил только один 16-й этаж, откуда через несколько лет тоже съехал.

На Вавилова, 44 мы переехали только в 2001 году. Всего у нас сейчас четыре здания — так что располагаемся мы в нескольких местах, но тут все близко. А еще одно здание, на Новорогожской, мы получили в 1985 году, но сейчас оттуда уже практически все съехали. Когда мы вселялись в нынешнее здание на Вавилова, здесь кого только не было: полным-полно разных организаций, но были и академические — финансовое управление, экономическое.

С 1984 года, как только из Министерства приборостроения мы перешли в Академию наук, мы оказались включены в очень крупные академические международные программы, связанные с новым поколением вычислительных систем. Началась серьезная кооперация по развитию науки со всеми соцстранами. В 1985 году приняли постановление ЦК КПСС и Совмина о создании так называемых межотраслевых научно-технических комплексов — МНТК. Мы стали называться МНТК «Персональные ЭВМ» Академии наук СССР. Всего их было двенадцать, а сейчас сохранился, кажется, только МНТК «Микрохирургия глаза» имени С. Н. Федорова.

Мы были главными в стране по созданию и разработке персональных компьютеров. В комплекс организаций по разработке входили и другие, в том числе московский завод «Энергоприбор», еще предприятия из Минска, из Ташкента… Довольно мощная кооперация, где мы были главными по персоналкам. Кстати, в то же время, в 1986 году в школах начали вводить преподавание информатики. В декабре 1984 года Евгений Павлович Велихов оказался в составе партийной делегации в Великобританию. Делегацию возглавлял Горбачев, который тогда не был еще генсеком. Известно, что он там с встречался с Маргарет Тэтчер. А Велихов посетил завод по производству маленьких персональных компьютеров Синклер (Sinclair ZX Spectrum), которые якобы стоили 99,99 фунтов и были предназначены для образования. После его визита приняли постановление об информатизации школьного образования, а нашему институту поручили составить перечень закупок. Первым делом закупили большую партию японских машин Yamaha. Потом уже пошли американские IBM PC.

Вся наука, которая строилась вокруг производства ЭВМ, новые пакеты программного обеспечения — все это развивалось тоже здесь, в Академии наук, в Отделении информатики, вычислительной техники и автоматизации. Сейчас исследования ведутся по разным направлениям, в частности связанным с искусственным интеллектом. Наша деятельность в меньшей степени связана с «железом» — в основном с программным обеспечением, внедрением и установкой. Мы ведем много работ по созданию крупных систем, в том числе управления государством. Сейчас в Институте около 600–700 сотрудников. Это меньше, чем было когда-то, но все равно довольно много. Одних докторов наук, наверное, больше сотни и где-то сотни две кандидатов. У нас есть два небольших филиала — в Калининграде и в Орле.

У меня есть статья о двух создателях отечественной вычислительной техники — об Исааке Семеновиче Бруке, который был в ИНЭУМе директором, и Сергее Алексеевиче Лебедеве, директоре ИТМиВТ (Института точной механики и вычислительной техники). Они родились с разницей в неделю, умерли с разницей в три месяца, многое в их жизни совпадало. В районе Ленинского проспекта находятся два здания: ИТМиВТ, и ИНЭУМа. И так получилось, что первые ЭВМ Лебедев и Брук создали тоже практически одновременно — в разных местах совершенно независимо друг от друга. Нельзя сказать, что они как-то между собой конкурировали, скорее просто шли параллельно. Оба учились в МВТУ им. Н. Э. Баумана, на одном и том же факультете с разницей в год. Электротехнический факультет в 1930 году выделился и в результате стал Московским энергетическим институтом. И Брук, и Лебедев после окончания института работали в Энергетическом институте АН СССР (ЭНИН) на Ленинском, 19. Лебедев в 1945 году уехал в Киев и вскоре был там назначен директором Института энергетики АН УССР. То есть, когда он и Брук создавали первые машины, делали это под разными ведомствами. Лебедев — в Киеве, а бруковская машина, которую назвали «М-1», делалась в Москве, на Ленинском, 18, где располагалась Лаборатория управляющих машин и систем (ЛУМС). Это место называли «рыбой», говорили «в рыбе сидят», потому что на первом этаже раньше был рыбный магазин. «М-1» прошла испытания в 1951 году. День российский информатики отмечается 4 декабря, потому что в этот день в 1948 году был зарегистрирован первый советский патент на ЭВМ. Его авторами были Исаак Семенович Брук и Башир Искандарович Рамеев.

Рамеева я хорошо знал лично, он в то время работал в Государственном комитете по науке и технике и был в составе нашего диссертационного совета. Он не окончил вуз — отчислили с третьего курса Московского энергетического института как сына врага народа. После ЛУМС он работал в Пензе, возглавлял разработку машин «Урал». Он стал доктором наук, получил степень без защиты диссертации. С Бруком я, к сожалению, лично не пересекался. Когда я окончил свою аспирантуру в МГУ, сразу вышел на работу в ИНЭУМ. Я пришел в институт 7 октября 1974 года, а накануне, 6 октября, умер Брук. Вокруг суета, говорят «директор умер», а он директором перестал быть еще в 1964 году. «Убрали», потому что не очень удобный был. Не всем «наверху» нравилась его критика их работы: он говорил, что они неправильно делают, что управлять надо с помощью вычислительной техники. Поэтому его сместили на должность консультанта. Лебедев был более лояльным, имел звезду Героя Социалистического труда, у Брука ее не было.

Каких-то централизованных спортивных или развлекательных мероприятий наш институт сейчас не устраивает. В давние времена были поездки, корпоративы, концерты, а потом все заглохло. Спорта тоже толком не было. В ИНЭУМе играли в волейбол, баскетбол, была даже своя волейбольная площадка, но я этого уже не застал. На Новорогожской стояли столы для пинг-понга.

Правда, помню, когда я только пришел, и мы уже относились к Академии наук, неожиданно мне пришлось участвовать в каких-то соревнованиях между академическими институтами. Сначала бегал, а потом нужно было проплыть 100 метров в бассейне. А я тогда плавать… Ну, купаться я умел. Оказалось, что остальные тоже были теми еще пловцами, и я умудрился приплыть в своем заплыве первым! Сам я спортом занимался все время, начиная с седьмого класса, когда записался в секцию легкой атлетики в Жуковском. После окончания института уже бегал самостоятельно. Когда поселился на площади Гагарина, начал бегать от дома на Вавилова до Крымского моста и обратно. Сейчас уже дистанция сократилась до минимума: от дома перебегаю проспект 60-летия Октября, Ленинский проспект, дальше по Косыгина бегу до Мосфильмовской, дальше по набережной, под метромостом вылезаю наверх и — домой. Получается 10,4 км.

Когда я учился в одиннадцатом классе, примерно за неделю до первого выпускного экзамена проводилось первенство Московской области среди юношей. Я занял третье место в беге на 3000 метров среди юношей старшего возраста. А когда я поступил в университет после двух пятерок (у меня была медаль), почти сразу меня отправили на стройку первого гуманитарного корпуса — подсобником каменщика, который делал фундамент. И однажды я решил зайти на университетский стадион, там рядом. В то время Иван Тихонович Елфимов, который был заслуженным тренером РСФСР и заведующим кафедрой физвоспитания, тренировал легкоатлетов. Я подошел и сказал, что хочу тренироваться в беге. Елфимов взял секундомер и сказал пробежать 10 раз по 200 метров через 200 трусцой, на время. Я пробежал. Иван Тихонович достал блокнот и говорит: «Ну ладно, хорошо, давай запишу. Куда ты поступаешь?» А я отвечаю, что уже поступил. Как же он обрадовался, что ничего делать не должен. Это было очень забавно.

Некоторые сотрудники нашего института участвуют в «Краснопролетарских олимпийских играх». Это соревнования по многоборью, которые проходят летом, осенью и зимой. В этом году летние игры будут проходить уже в 60-й раз. Хранятся протоколы всех этих игр. В 1966 году инициативная группа из шести человек разработала программу пятиборья, они все были из СКБ БФЭМ (Специальное конструкторское бюро биофизической аппаратуры и электронных машин), которое находилось на Краснопролетарской улице, поэтому и название такое. Существует так называемый Краснопролетарский олимпийский комитет (КОК), который занимается организацией соревнований. Бессменный Президент КОКа — сотрудник нашего института, Игорь Михайлович Адамович, ему сейчас 91 год, он один из отцов-основателей Краснопролетарских игр. Я вхожу в состав КОК и являюсь главным судьей соревнований.